Вселенское зло (очерки истории голода), часть II

2 536 просмотра

История и география голода
Центральная Америка
(продолжение)

Историк Лопес де Веласко утверждал, что спустя 30 лет после открытия Антильских островов все коренное население, за исключением нескольких племен, затерявшихся в джунглях, было фактически истреблено, а к концу XVI в. из НЕСКОЛЬКИХ МИЛЛИОНОВ туземцев в живых осталось около 15 тыс. человек (Hardy G., 1933).
Вместо индейцев, отказывавшихся иметь дело с белыми и даже предпочитавших смерть рабству, колонизаторы стали ввозить чернокожих рабов из Африки. Таким образом им удалось увеличить численность населения Антильских островов и поддержать сельское хозяйство. “Один негр может работать за четверых индейцев”, – говорили колонизаторы в тот период. Поэтому Африка, этот гигантский резервуар рабства, превратилась в главного поставщика рабочей силы для колоний. Так была создана плантационная система, основывающаяся на рабском труде. После кратковременного непрочного и сомнительного блеска эта схема привела значительную часть района к разрухе, поскольку таила в себе семена того порочного экономического развития, в результате которого население островов было низведено до бедственного состояния в первой половине позапрошлого века. Сахарный тростник, избранный в качестве главной сельскохозяйственной культуры, в свою очередь, оказал решающее влияние на судьбу населения. С полным основанием С.К. Мееk утверждал (1949), что вид возделываемой культуры часто определяет и формы землевладения. “В некоторых случаях лучшей формой организации хозяйства является плантационное производство, опирающееся на приток капитала извне”. Сахарный тростник являлся именно такой культурой, которая более любой другой способствует развитию монокультурного производства, крупных плантаций и даже практики абсентеизма, при которой роль владельца сводится к финансированию предприятия, никогда даже не появляясь собственно “на сцене”. Подобное экономическое положение сложилось вскоре на большей части Антильских островов, где возделывался почти исключительно сахарный тростник. Характерно, что это своего рода чрезвычайно деспотичная культура. Плантационное разведение ее порабощает и землю и человека, ибо только в условиях абсолютного рабства возделывание сахарного тростника могло приносить большую прибыль. Португальцы, испанцы, французы и англичане – все без исключения – склонились перед этими требованиями сахарного тростника и обрели в награду рабство, ибо колониальный сахар приносил португальцам больше дохода, чем пряности Востока, испанцам – больше, чем золото Перу, а англичанам – столько же, сколько их доходная торговля африканскими рабами (de Castro J., 1952).
Таким образом, американский сахар явился для колониальных держав чем-то вроде богатого наследства, тогда как на долю колоний выпадало только недоедание и голод. Именно монокультура сахарного тростника привела к тому, что, несмотря на плодородные почвы и благоприятный для развития земледелия климат, народы Вест-Индии хронически голодали на протяжении столетий.
Голод в США –
невероятный парадокс
Существование голода в первой половине и середине XX века представляется парадоксальным, если не сказать абсурдным, явлением в такой стране, как Соединенные Штаты Америки, где всегда были вынуждены бороться с излишками сельскохозяйственной продукции и где во время второй мировой войны производительность сельского хозяйства была настолько высока, что страна могла оказывать продовольственную помощь половине населения земного шара. Тем не менее, голод в этой мировой житнице является несомненным фактом. Речь идет не о какой-то малой области, а об обширном географическом районе, на территории которого могут разместиться целые страны. Таким районом голода в США был Юг с территорией примерно 1300 тыс. кв. км и населением приблизительно 30 млн человек.
В колониальный период под “Югом” подразумевались пять английских колоний – Мэриленд, Вирджиния, Северная и Южная Каролина, а также Джорджия. Общеизвестно, что старый Юг всегда был зоной голода. Об условиях жизни в этой зоне свидетельствуют некоторые цифры, опубликованные Национальным советом исследований США, изучавшим в годы второй мировой войны положение с питанием в стране. Специальный комитет, учрежденный для изучения этого вопроса, в своем бюллетене, изданном в 1943 г., сообщал, что достаточное питание на Юге получает только 27% населения. Иными словами, 73% тамошних жителей, то есть более двух третей, питались явно недостаточно, в результате чего страдали от той или иной формы голода (Inadequate Diets and Nutritional Deficiencies in the United States, “Bulletin of the National Research Council”, No 109, Washington, November, 1943). Подобное положение потрясает не только неспециалиста, но и человека, хорошо знакомого с естественными условиями данного района. Исследование причин, породивших голод на Юге Соединенных Штатов, выявляет еще один типичный пример данного явления как бедствия, порожденного самим человеком, ибо рассматриваемый район с точки зрения природных условий не оставляет желать ничего лучшего. Немногие регионы мира обладали изначально такими большими возможностями для производства сельскохозяйственных продуктов, таким обилием нетронутых естественных богатств. Но и немногие районы мира были так безжалостно разграблены, так истощены хищнической эксплуатацией и неумением человека приспособиться к окружающей среде.
По мнению Н.W. Odum (1936), крупнейшего и авторитетнейшего специалиста по географическим и социальным проблемам Юга США, ситуация там определялась следующим. И почва, и климат в этом районе весьма благоприятствовали и благоприятствуют развитию сельского хозяйства. Так, по утверждению E.Q. Hawk (1934), территория Юга “столь же плодородна, как и знаменитая долина Нила”. И хотя климат на Юге отличался значительным разнообразием, в целом он весьма благоприятствовал развитию сельского хозяйства. Но в условиях колониальной экономической политики все эти позитивные факторы оказались не в состоянии предотвратить голод. Экономическая история Юга дает исчерпывающее объяснение постигшей этот край трагедии; она раскрывает ту драматическую борьбу, которую, по словам Н.W. Odum, “вела значительная и могущественная часть американцев за покорение естественной среды, способной породить более высокую цивилизацию”. В результате, в 20–50 гг. прошлого века на Юге США, названном тем же ученым “долиной бедствий”, голод представлял собой самую отличительную черту и являлся культурным наследием эпохи завоевания, эпохи господства колониального режима и рабства. Первые колонисты в южных районах пытались организовать на землях Вирджинии многостороннее сельское хозяйство, опирающееся на производство тех культур, которые выращивались в Англии. На расчищенных под пашни участках леса вокруг г. Джемстауна они сеяли пшеницу, высаживали фруктовые деревья и овощи, привезенные из Старого Света. Фруктовые деревья привились хорошо, чего никак нельзя было сказать о пшенице. “Вскоре поселенцы обнаружили, что хотя на этой замечательной почве пшеница и достигала удивительной высоты, зернышки, к сожалению, не наливались” (Hawk E.Q., 1934). В конце концов, колонисты отказались от мысли производить пшеницу и, следуя примеру индейцев, занялись выращиванием таких местных растений, как кукуруза, бобы, бататы, тыква, дыня и клубника. Постепенно были введены и некоторые европейские культуры и развитие колоний пошло по пути организации потребительских хозяйств, благодаря которым колонии могли стать независимыми в продовольственном отношении.
К сожалению, подобный курс развития колоний был встречен в Англии недоброжелательно. Основным принципом колониальной политики того времени был меркантилизм. Колонии рассматривались исключительно как источники сырья, не производимого в метрополии, и дополнительные рынки сбыта промышленных товаров. Лондонская компания, получившая в 1606 г. от короля Якова I право на эксплуатацию Юга, считала, что для успеха этого предприятия важнее всего избрать такую культуру, которую можно было бы производить в больших количествах и экспортировать. Не следует забывать, что эта компания была учреждена представителями знати и дворянства, торговцами и всякого рода авантюристами из Лондона и других городов Англии и что все они были заинтересованы лишь в одном – в получении в кратчайшие сроки возможно больших прибылей от своих капиталовложений в колониях. На первых порах основным предметом экспорта директорами компании был избран шелк и были предприняты попытки организовать его производство в широких масштабах. Но они потерпели неудачу. Тогда перешли на виноград, но также безуспешно, ибо полученные урожаи не оправдали возлагавшихся на них надежд. Компания уже находилась на грани банкротства, когда, наконец, был найден доходный товар, который можно было экспортировать: местная культура – табак. Тотчас же возникла система крупных плантаций – большая часть пахотных земель Вирджинии, Мэриленда, Северной и Южной Каролины была отведена под эту культуру. На западе рассматриваемого района, особенно в долине Миссисипи, утвердилась культура хлопка; сначала его разведение носило характер эксперимента, но впоследствии он стал господствующей культурой; что же касается прибрежных районов Луизианы, то основным продуктом там стал сахарный тростник.
Таким образом, три сельскохозяйственные культуры, и в первую очередь хлопок, за которым следовали табак и сахарный тростник, распространились на Юге Соединенных Штатов и подчинили капризам рыночной конъюнктуры как почву, так и человека. Культивирование этих чисто коммерческих сельскохозяйственных культур в корне преобразовало экономику района.
С другой стороны, местное сельское хозяйство, на первых порах носившее характер мелкого землевладения, вскоре приняло формы крупного высококонцентрированного. В начале XVIII века, пытаясь приостановить процесс концентрации земель, федеральное правительство ограничило максимальный размер земельного владения 1,6 тыс. га. Но крупные землевладельцы к тому времени уже превратились в полновластных хозяев своих участков, по своему усмотрению создававших законы и преступавших их, и они предпочли пренебречь законами федерального правительства. Крупные плантации продолжали расти, и к середине XVIII в. на Юге уже имелись аристократы с владениями до 60 тыс. га. Чтобы обработать эти огромные земельные массивы, в 1619 г. был начат ввоз чернокожих рабов, и с этих пор здесь начала развиваться типичная система монокультурного хозяйства с присущими ей печальными последствиями: недостаточным питанием, истощением и эрозией почв, рабством и принудительным трудом, периодическими экономическими кризисами, а также низким уровнем физического и культурного развития населения. Введение плантационной системы обрекло на голод местное население, и этот процесс на Юге протекал в общих чертах так же, как и в других упоминавшихся выше монокультурных регионах. Недостаток продовольствия обнаружился незамедлительно и явился логическим следствием того, что труд рабов использовался исключительно в целях выращивания продукции на экспорт, тогда как производство продуктов питания для внутреннего потребления было сокращено до минимума. Результатом было острейшее недоедание, голодный рацион, который очень быстро приводил негров к гибели. При господствовавшей в то время экономической системе дешевле было заменить умерших рабов вновь привозимыми, чем создать невольникам нормальные условия существования, а именно обеспечить их достаточным питанием и сократить продолжительность рабочего дня.
После гражданской войны в США (1861– 1865) и освобождения негров в основу сельского хозяйства Юга был положен труд арендаторов и издольщиков, составлявших большинство сельского населения. В подтверждение того, что подобная система трудовых отношений в данном районе стала преобладающей, Н.W. Odum (1936) указывал, что из 2 млн семей, живущих в хлопковом поясе, более половины не имели своей земли и являлись арендаторами, полностью зависящими от колебания цен на поставляемые ими товары. В некоторых областях почти все население поголовно состояло из арендаторов. Так, например, в “Черном поясе” (полоса наиболее плодородных земель и максимального использования в прошлом труда чернокожих невольников) арендаторы составляли 73% населения, в долине Ред-Ривер – 80%, а в дельте Миссисипи – 90%. Издольщина, являющаяся пережитком европейского феодализма и системы рабства колониальной эпохи, привела к утверждению своеобразной формы полурабства, при которой свобода рабочего ограничена и он вынужден выполнять определенную работу, получая за свой труд лишь долю произведенного продукта. Доля эта была такова, что ее, как правило, не хватало для обеспечения достаточного питания самого труженика. Большинство социологов, внимательно изучавших эту систему, называют ее одной из “язв общественного строя Америки”. Так, G. Myrdal (1944), крупный шведский социолог, усматривает в этой системе одно из наиболее прочных звеньев порочного круга нищеты, который порождают система монокультурного земледелия, аренда, истощение и эрозия почвы. Эта система несет с собой “нищету для большинства, материальную необеспеченность для всех, невежество широких масс населения, высокий процент заболеваемости, отсутствие предприимчивости, высокий уровень рождаемости и большие семьи”. В этих словах отражено последовательное развитие рассматриваемого района, начиная с установления несправедливой системы землевладения и землепользования и заканчивая неизбежной нищетой масс, голодом и перенаселенностью. Даже там, где в результате раздела земель после гражданской войны плантационная система пришла в упадок, условия жизни продолжали оставаться неустойчивыми, ибо уровень заработной платы на Юге являлся самым низким в стране. Такой уровень навязывал “король-хлопок” для того, чтобы иметь возможность конкурировать на мировом рынке с продукцией других стран, жизненный уровень населения которых был также невысок. Поскольку сельское население не имело возможности переключиться на другую работу, оно вынуждено было соглашаться на мизерную заработную плату.
Производство сельскохозяйственных культур, идущих на экспорт, обесценивало человеческий труд и приводило к истощению почв. С самого начала разведение хлопка и табака осуществлялось без учета необходимости применения удобрений и севооборота, и вскоре это привело к истощению лучших почв района. Почвы были настолько бедны перегноем и минеральными солями, что к концу XIX – началу XX века, чтобы сохранить их для производства сельскохозяйственных культур, требовалось постоянно вносить огромное количество удобрений, что оказалось непосильным бременем для сельского хозяйства Юга США.
В результате утвердившейся на Юге системы монокультурного земледелия там произошло величайшее, невиданное в мире истощение поверхностного слоя почвы, и вследствие эрозии огромные земельные пространства стали бесплодными. Специальное исследование, проведенное в 1933 г., показало, что одна треть всех земель на Юге США подверглась эрозии и что, по меньшей мере, половина всех земель Соединенных Штатов, подвергшихся эрозии, сосредоточена в этом регионе. Столь катастрофические явления, в особенности на склонах Пидмонта (предгорное плато, окаймляющее восточный край горного хребта Аппалачей в США; высота над уровнем моря – от 200–400 м на западе до 40–80 м на востоке), где появились глубокие красноватые овраги и лощины, словно кровавые раны на теле земли, стали историческим примером безответственности в земледелии. И вместе с тем появилось немало теоретиков, которые приписывали всю нищету и голод на Юге исключительно эрозии почв (Shepard W., 1945). В действительности же такие мнения внесли лишь путаницу в толкование фактов. Не эрозия явилась причиной упадка и голода на Юге. Эрозия, голод и нищета есть следствия одной причины – неправильного экономического развития района. Эрозия почвы, равно как и разрушение организма людей, является гибельным результатом действия одного фактора – плантационной системы. Известный американский специалист Ch. Kellogg (1946) был, несомненно, прав, когда говорил, что “эрозия почвы – это важный признак неправильного взаимоотношения между человеком и землей, подобно тому как головная боль часто бывает симптомом другой, более серьезной болезни. Вряд ли можно говорить, что цивилизация приходит в упадок из-за истощения почвы, скорее истощение почвы является результатом упадка народа и цивилизации”. Действие таких отрицательных факторов, как низкая производительность сельского хозяйства, истощение почв и мизерный заработок, неизбежно приводит к тому, что население страдает от неправильного питания, недостаточного по количеству и неполноценного по качеству.
В связи с неадекватным питанием среди населения южных штатов США были необычайно распространены классические формы тяжелых гиповитаминозов – пеллагры (заболевание, обусловленное недостатком в организме никотиновой кислоты и некоторых других витаминов группы В; проявляется поражением кожи и слизистых оболочек, поносами, нервно-психическими расстройствами) и бери-бери (авитаминоз B1, алиментарный полиневрит, заболевание, возникающее вследствие недостатка в пище тиамина; характеризуется распространенным поражением периферических нервов конечностей, расстройствами сердечно-сосудистой системы и отеками вследствие накопления в организме молочной и пировиноградной кислот), а также вариантов дефицитных анемий. Факт наличия пеллагры во всех южных штатах был признан в 1909 г., а к началу 1914 г. число зарегистрированных случаев заболевания достигло 100 тыс. человек. Четыре тысячи таких больных умирали ежегодно (Parsons R., 1943). В последующие 20–30 гг. прошлого века положение дел не улучшилось. Более того, в некоторых местностях пеллагрой страдало до 25% всего населения, а в 1938 г. вновь было отмечено 100 тыс. случаев заболевания, из них к 1940 году 2123 закончились смертельным исходом.
Продолжение следует